Эдвин Табб 
Пятьдесят семь секунд

Табб Эдвин
Пятьдесят семь секунд

Эдвин Табб
ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ СЕКУНД
Перевод с англ. С. Коноплева
С практической точки зрения это было очень удачным изобретением, и все им пользовались. Под всеми в данном случае имеются в виду Особые Люди, богачи, представители высших слоев общества. Иноща они спускались вниз, чтобы ознакомиться с той забавной и необычной цивилизацией, царившей здесь, и чтобы почувствовать себя акулой среди мелкой рыбешки.
Особые Люди представляли собой "сливки" межгалактического мира. Оберегаемые и защищенные передовой наукой, они наблюдали жизнь аборигенов, старательно скрывая свое происхождение. Но со всяким может произойти несчастный случай, даже со сверхчеловеком. Впрочем, вероятность этого была так ничтожна, что никто не принимал ее во внимание. Разве что случится нечто совершенно непредсказуемое.
Например, лопнул стальной трос, на котором подвешена строительная люлька в двадцати метрах от земли. Люлька упала, но не причинила никакого вреда. Лопнул трос, освободившись от нагрузки, описал нижним концом непредсказуемую траекторию. Вероятность попадания его в конкретную точку была ничтожна. Но именно это и произошло. Он удара тросом череп раскололся, а мозги превратились в кашу. Автоматический датчик опасности, помещенный хирургическим путем под кожу жертвы, послал сигнал о помощи. Сигнал получили друзья. А труп отправили к Фрэнку Уэстону.
Фрэнк Уэстон был ходячим анахронизмом. Трудно себе представить, чтобы при таком развитии медицины человек мог смириться с хромотой. Он хромал вот уже двадцать восемь лет. И еще труднее себе представить, чтобы у человека при такой хромоте, в данном случае у Фрэнка Уэстона, было лицо настоящего ангела.
Но если он и был похож на ангела, то на падшего. Мертвым, конечно, было все равно, но родственникам умерших Фрэнк доставлял немало страданий. Матери девушки, покончившей с собой, он мог сказать, что ее дочь была беременна. А безутешному отцу, что его дочь умерла от венерической болезни. Никто никогда не сделал попытки проверить правдивость его утверждений. А если бы и проверили.фрэнку было все равно. В конце концов, он не врач, а санитар из морга.
Фрэнк безучастно исследовал только что доставленный труп, лицо которого было обезображено до неузнаваемости. Кровь подпортила костюм, но и так было видно ‑ очень дорогой. Денег в бумажнике почти не было, вместо них лежала пачка кредитных карточек. Из карманов Фрэнк извлек немного мелочи, с руки снял часы, а с галстука булавку. Все это он складывал в конверт. Но потом увидел на руке трупа кольцо и прекратил свое занятие.
Человек, занимающий должность, подобную той, что занимал Фрэнк, и не страдающий избытком совести, может взять себе понравившуюся вещь. Фрэнк не знал, что такое совесть. Он решил, что кольцо могло пропасть еще до того, как труп попал в его руки. Кисть была залита кровью, поэтому вряд ли кто заметил это кольцо раньше. А если кто и заметил, вряд ли что‑нибудь докажет. Фрэнк решил снять кольцо, даже если для этого придется сломать трупу палец. Мало ли что может произойти при несчастном случае.
Спустя два часа за трупом явились двое мужчин. Хорошо одетые, с решительными лицами. Погибший работал вместе с ними. Они сказали Фрэнку, где произошел несчастный случай, описали, во что была одета жертва, и сообщили другие необходимые в таких случаях подробности. Они заявили, что немедленно заберут труп.
Один из них, пристально посмотрев на Фрэнка, спросил:
‑ Здесь все, что у него было?
‑ Разумеется, ‑ ответил Фрэнк. ‑ Все его личные вещи лежат в конверте. Распишитесь здесь и забирайте своего приятеля.
‑ Минуточку. ‑ Пришедшие обменялись взглядами. ‑ У нашего друга было кольцо. Вот такое. ‑ Говорящий протянул руку. Кольцо из белого металла с камнем. Верните его.
‑ У меня нет никакого кольца, ‑ грубо ответил Фрэнк. ‑ Я его в глаза не видел. Когда его привезли, кольца не было.
Мужчины вновь переглянулись.
‑ Кольцо не представляет ценности, ‑ сказал один из них, ‑ но оно дорого нам как память. Мы заплатим за него сто долларов. И никаких вопросов.
‑ А мне до этого какое дело? ‑ холодно ответил Фрэнк. Он ощущал садистское удовольствие, беседуя с незнакомцами. Он чувствовал, что доставляет этим людям страдание, хотя и не понимал почему. ‑ Ну что, подписываете или нет?
Взяв в руку скальпель, он крикнул:
‑ Если думаете, что кольцо украл я, заявляйте в полицию! Давайте отсюда!
Воспользовавшись свободным временем, Фрэнк рассмотрел свою добычу. Он пошел в бар и уселся в углу, за свой любимый столик. Чтобы никто не видел, чем он занимается, он развернул газету и неторопливо достал кольцо. Само кольцо, широкое и толстое, имело сбоку небольшой бугорок, который можно было надавить пальцем. Камень был матовым и плоским, очевидно, какая‑то дешевая подделка. А металл, из которого было сделано кольцо, покрыт никелем. Да за сто долларов можно купить дюжину таких колец!
Но почему у человека в таком дорогом костюме было такое дешевое кольцо?
Труп просто источал богатство. Принадлежавшие ему портсигар и зажигалка были из платины и инкрустированы драгоценными камнями. Фрэнку и в голову не пришло прикарманить их. Это дело опасное. Кредитные карточки лишний раз подтверждают, что их бывший владелец ни в чем не нуждался. Так зачем столь богатому человеку эта дешевка?
Подняв глаза, Фрэнк рассеянно осмотрел бар. За соседним столиком трое мужчин пили кофе. Один из ниx выпрямился, встал, потянулся и направился к двери.
Нахмурившись, Фрэнк перевел взгляд на кольцо. Ему не давала покоя мысль, с какой стати ему предлагали сто долларов за никчемную вещь. Он потрогал пальцем выступ на кольце, а затем нажал на него пальцем.
Ничего не случилось.
Единственное, что произошло, ‑ человек, направлявшийся к двери, вновь сидел за столом. Теперь он выпрямился, встал, потянулся и направился к двери. Фрэнк снова нажал на выступ кольца, считая про себя. Прошло пятьдесят семь секунд, и человек вновь оказался за столом. Он выпрямился, встал, потянулся и направился к двери. На этот раз Фрэнк дал ему уйти.
Теперь он понял,что попало ему в руки.
Он откинулся на спинку стула. Фрэнк ничего не знал об Особых Людях, и, хоть он и был садистом, дураком назвать его было нельзя. Конечно, он понял, что должен сохранить свое приобретение. И что ему всегда следует иметь кольцо при себе. И форма кольца именно такова, чтобы им можно было воспользоваться в нужный момент. Да и что может быть удобнее в таком деле, чем небольшое кольцо.
Удача ‑ это нужное сочетание благоприятных обстоятельств. Но зачем удача человеку, который знает, что может произойти в течение ближайших пятидесяти семи секунд? Почти минута. Немного, но...
Нет, совсем немало. Попробуй задержать дыхание на это время, подумал Фрэнк. Или засунуть руку в раскаленную духовку, хотя бы на несколько секунд. За одну минуту можно пройти сто метров, пробежать четыреста. За столь короткий промежуток времени можно что‑нибудь придумать, можно умереть, можно жениться. За пятьдесят семь секунд можно много чего сделать.
Скажем, перевернуть карту, узнать, сколько очков выпадет на игральных костях. С этого момента Фрэнк стал непобедимым чемпионом азартных игр.
Он подставил свое тело струйкам душа. Повернув кран, он затаил дыхание ‑ вода была ледяная. Все тело покрылось гусиной кожей. Холодный душ зимой, когда нет возможности вымыться горячей водой, ‑ это наказание, но если делаешь это по собственному желанию, ‑ это приятное упражнение. Он снова включил горячую воду и через несколько минут вышел из душа, завернувшись в махровую простыню.
‑ Ты еще долго, Фрэнк?
Женский голос с типичным выговором аристократических слоев общества. Эта леди Джейн Смит‑Коннорс была необычной, богатой и нетерпеливой.
‑ Минутку, дорогая, ‑ сказал Фрэнк, бросив полотенце на пол. Улыбаясь, он посмотрел на себя в зеркало. Деньги сделали его богатым, позволили изысканно одеваться, изменить свои вкусы и даже акцент. Он продолжал оставаться падшим ангелом, но теперь его сломанные крылья блестели золотом.
‑ Фрэнк!
‑Иду!
Фрэнк стиснул зубы так, что стало больно. Стерва! Она стала жертвой его привлекательности и репутации, а теперь станет жертвой своего любопытства. Но спешить было некуда. Ведь и паук всегда ждет, пока муха окончательно не запутается в его паутине.
Накинув шелковый халат, он побрызгал на себя дезодорантом.
Теперь племенной бык был почти готов к действию.
Отодвинув занавесочку на окошке ванной комнаты, он посмотрел в ночь. Далеко внизу мелькали огоньки автомобилей. Лондон‑ прекрасный город. Англия ‑ прекрасная страна. Особенно Лондон нравился игрокам, ведь здесь не надо было платить налоги с выигрыша, а играли по‑крупному.
Дело было не только в деньгах, которые притягивают только плебеев. Фрэнк получил возможность вращаться среди людей, вершащих судьбы других.
Лондон. Город, который исключительно нравится Особым Людям.
‑Фрэнк!
Нетерпение. Недовольство. Надменность. Дама хочет, чтобы ей занялись.
Она была высокая и угловатая, словно школьница‑переросток, которая все еще должна ходить в форме какого‑нибудь престижного колледжа. Но первое впечатление всегда обманчиво. Многие поколения браков в узком кругу привели не только к определенному распределению мяса на костях. Они стали причиной извращенного сознания и неутолимых желаний. С медицинской точки зрения ее нельзя было считать""эрмальной, но людей ее класса никогда не называли "сумасшедшими". Их считали "эксцентричными". Никто не говорил, что они "невыносимы", а только "своеобразны". Никто не считал их жестокими. Их называли "забавными".
Фрэнк протянул руки и надавил большими пальцами на глаза женщине. Леди Смит‑Коннорс от невыносимой боли скорчилась.
Фрэнк нажал сильнее, и женщина закричала от страха потерять зрение. Про себя Фрэнк считал секунды. Пятьдесят один, пятьдесят два...
Он отпустил женщину, чтобы нажать на кольцо.
‑ Фрэнк!
Он снова обнял ее. Его сердце билось от того, что он заставил ее страдать. Фрэнк решительно поцеловал ее и слегка прикусил губу зубами. .Умелыми движениями он раздел женщину. Он укусил ее сильнее и заметил, как напряглось ее тело.
‑ Перестань! ‑ резко сказала она. ‑ Мне это не нравится!
Фрэнк дал ей передохнуть. И снова нажал на кольцо, одновременно выключив свет. Оказавшись темноте, она высвободилась из его объятий.
‑ Мне не нравится заниматься этим без света. Разве ты такой же, как все? ‑ недовольно произнесла она.
Осталось еще двадцать секунд, достаточно еще для одного эксперимента. Он провел руками по ее телу, и она вздохнула от удовольствия.
Фрэнк нажал на кольцо.
‑ Фрэнк!
Он обнял ее, не пытаясь укусить. Одежды Смит‑Коннорс упали на пол, и ее кожа заблестела при свете, как перламутровая. Фрэнк смотрел на нее, откровенно восхищаясь красотой обнаженного тела, а затем провел по лицу руками так, чтобы доставить ей удовольствие. Закрыв глаза, она впилась ногтями ему в спину.
‑ Скажи мне что‑нибудь, ‑ умоляюще произнесла она. ‑ Скажи!
Фрэнк принялся считать секунды.
Позже, когда она спала удовлетворенным сном, Фрэнк сидел в кресле ссигаретой и размышлял. Он был доволен собой. Он был великолепным любовником. Он говорил и делал именно то, что ей хотелось, и в таком порядке, как ей хотелось. Но кроме этого ‑ и это самое главное, ‑ он не ждал, когда она об этом его попросит. Фрэнк был идеальным исполнителем желаний женщины, эхом ее потребностей. Все логично. У него было время исследовать, экспериментировать и стирать ошибки. Так что вполне логично, что он был идеальным любовником.
Повернувшись, Фрэнк посмотрел на спящую женщину. Он воспринимал ее не как существо из плоти и крови, а как еще одну ступеньку к вершине. Он уже преодолел немалый путь, но был намерен идти до конца.
Женщина вздохнула, открыла глаза и посмотрела на классическое лицо Фрэнка.
‑ Фрэнк! Дорогой!
Фрэнк сказал ей то, что ей хотелось услышать.
Она снова вздохнула.
‑ Увидимся сегодня вечером?
‑ Нет.
‑ Фрэнк! ‑ ревниво воскликнула она. ‑ Почему? Ты ведь говорил...
‑ Я помню, что я сказал, и исполню свое обещание, ‑перебил он ее. ‑ Но мне нужно в Нью‑Йорк. Деловая поездка, ‑ добавил он.
‑ В конце концов, мне надо зарабатывать на жизнь.
Она заглотила наживку.
‑ Не беспокойся насчет этого. Я поговорю с папой...
Фрэнк поцеловал ее.
‑ Мне все равно надо в Нью‑Йорк. ‑ Под простыней его руки сделали то, что ей хотелось. ‑ И когда вернусь...
‑ Я разведусь, и мы поженимся...
У нее вся жизнь праздник, подумал Фрэнк. За окном занимался новый день.
"Летим со мной" ‑ призывала рекламная песенка авиакомпании.
Новый "комет" был похоя на блестящую птицу. В салоне было достаточно длинноногих стюардесс с огромными глазами, словно говоривших: "можешь любоваться моей красотой, но трогать руками категорически запрещено". Из трехсот восьмидесяти шести пассажиров только восемнадцать летели первым классом. Так что в салоне было много места, что‑порадовало Фрэнка.
Он чувствовал себя усталым. Эта ночь отняла у него все силы, и только теперь он мог расслабиться в удобном кресле, слушая, как ревут мощные двигатели, перемещающие самолет в пространстве с огромной скоростью. Скоро Лондон исчез из виду, и под самолетом теперь лежало ватное одеяло облаков. Впереди на фоне лазурного неба сияло солнце.
Фрэнк почувствовал удовлетворение. Почему? Да просто потому, что ему нравилось путешествовать, и потому, что это было средством разжечь страсть женщины, оставшейся в Лондоне. Ее желание выйти за него замуж только усилится. И к тому же его возбуждало ощущение полета. Ему нравилось смотреть вниз и знать, что под ногами простирается огромное пространство. Чувствовать страх высоты с ощущением полной безопасности полета. Да высоты совсем и не чувствовалось. Стоило только посмотреть вперёд и представить, что ты в вагоне поезда.
Он расстегнул ремень безопасности, вытянул ноги и посмотрел в иллюминатор, когда из динамика раздался голос капитана и сообщил, что они летят на высоте десять тысяч метров со скоростью девятьсот километров в час.
В иллюминатор не было видно ничего особенного. Небо, облака внизу, оконечность крыла. Ничего интересного. Белокурая стюардесса, шедшая по проходу, покачивая бедрами, даже и не смотрела в сторону окна. Заметив на себе взгляд Фрэнка, она тут же подошла к привлекательному мужчине. Спросила, удобно ли ему, не нужна ли подушка, газета, журнал или что‑нибудь выпить...
‑ Бренди, ‑ попросил Фрэнк. ‑ С содовой и со льдом.
Он сидел у самой стены, и, чтобы подойти к нему, стюардесса должна была выйти из прохода на шаг. Левой рукой Фрэнк погладил ей коленку, затем провел рукой вверх по бедру, забираясь под юбку. Он почувствовал, как напряглось ее тело, и увидел изумление на ее лице. Протянув руку, Фрэнк схватил ее за горло, сжав пальцы изо всех сил. Лицо блондинки налилось кровью, глаза вылезли из орбит. Поднос упал, и бренди разлилось. Стюардесса пыталась вырваться.
Мысленно Фрэнк считал секунды... пятьдесят два... три... пятьдесят четыре...
Он нажал на кольцо.
На откидном столике вновь стоял поднос. Из маленькой бутылочки стюардесса наливала бренди. Улыбнувшись, она открыла содовую воду и спросила:
‑ Сколько вам?
‑ До краев, ‑ ответил Фрэнк. Она наполнила бокал, Фрэнк бросил на нее взгляд и вспомнил, какой гладкой была ее нога. Знала ли эта девушка, что он чуть не убил ее? Могла ли она вспомнить о случившемся?
Фрэнк решил, что нет. Стюардесса отошла от него. В ее голове не осталось никаких воспоминаний. Она помнила только то, что принесла бокал с бренди.
Фрэнк задумчиво смотрел на кольцо. Нажимая на выступ кольца, он возвращал время на пятьдесят семь секунд. Все, что происходило за это время, исчезало навсегда. Он мог убивать, грабить, насиловать, но не испытывать никаких последствий, потому что этого на самом деле не происходило. Но запомнилось. Как он мог помнить то, что не произошло?
Например, со стюардессой: он вспомнил, какая у нее мягкая кожа и какое податливое горло. Он мог вырвать ей глаза, заставить визжать от боли, изуродовать ей лицо. Ему уже не раз случалось делать подобное. Его садизм искал выхода. Ничто не доставляло ему такого удовольствия, как чужая боль. Он даже убивал. Конечно, что такое убийство, если ты можешь повернуть время обратно? Если ты можешь видеть, как труп снова открывает глаза и улыбается.
Самолет слегка тряхнуло. Из динамика раздался спокойный голос командира корабля:
‑ Пожалуйста, застегните ремни, мы выходим в зону турбулентности. Возможно, вы увидите вспышки молний, но не беспокойтесь, мы пролетим над грозой.
Фрэнк не удостоил вниманием указания летчика, продолжая рассматривать кольцо. Отполированный камень вдруг показался ему похожим на глаз, зловеще глядящий на него. Фрэнк раздраженно допил бренди. Это кольцо всего лишь машина времени.
Блондинка прошла рядом и, увидев, что он не пристегнулся, посоветовала ему сделать это. Фрэнк отмахнулся от стюардессы, подержал в руках замки ремней и снова бросил их. Зачем ему эти ремни? Нахмурившись, Фрэнк откинулся в кресле. Он размышлял.
Что такое время? Одна линия? Или она разветвляется? Может, нажимая на кольцо, он каждый, раз создавал параллельные миры? Возможно, в одном из таких миров он тоже напал на стюардессу и был арестован. Но ведь он напал на нее только потому, что мог стереть это. Без кольца ему бы и в голову такое не пришло. А кольцо позволяло вернуться назад и избежать последствий. Значит, его теория о параллельных мирах ошибочна. Что же это в таком случае?
Он не знал, да и не стремился особенно ответить на этот вопрос. У него есть кольцо, и этого достаточно. Кольцо, за которое ему предложили сто долларов.
Что‑то ударило в самолет. Фрэнк услышал скрежет металла, и мощный поток воздуха вырвал его из кресла, швырнул в пространство. Падая, Фрэнк почувствовал, что в легких нет воздуха. Фрэнк попытался, сообразить, что произошло. Тело заледенело. Перевернувшись, Фрэнк увидел самолет с оторванным крылом, падающий с высоты в семь тысяч метров.
Несчастный случай, не веря, подумал он. Молния, метеорит, дефект конструкции. Когда в потолке самолета образовалась дыра, его выбросило из кресла из‑за разгерметизации. И теперь Фрэнк падал. Падал!
Судорожным движением Фрэнк нажал на выступ кольца.
‑ Пожалуйста, мистер Уэстон, ‑ сказала ему стюардесса, пристегните ремни. Не вставайте. Или вы хотите... ‑ Она посмотрела в сторону туалета.
‑ Послушайте! ‑ крикнул Фрэнк, хватая ее за руку. ‑ Скажите пилоту, чтобы немедленно изменил курс! Немедленно!
Фрэнк надеялся, что таким образом спи‑смогут избежать попадания метеорита в самолет. Если они изменят курс, катастрофы не произойдет. Но действовать надо было быстро. Очень быстро!
‑ Быстрее! ‑ кричал он, направляясь к кабине. За ним бежала стюардесса.
‑ Чрезвычайная ситуация! ‑ заорал Фрэнк. ‑ Пусть пилот немедленно изменит курс!
Что‑то ударило в самолет. В потолке образовалась щель, и самолет начал расползаться, как банановая кожура. Блондинка исчезла.
Воздух со свистом покинул самолет. Фрэнк уцепился за кресло, но исполинская сила оторвала его и швырнула в пространство. И снова он падал вниз.
‑ Нет! ‑ кричал он, обезумев от страха. ‑ О, Боже! Нет!
Он нажал на кольцо.
‑ Мистер Уэстон, я настаиваю, чтобы вы пристегнулись. Разрешите, я вам помогу.
Фрэнк вскочил на ноги, и стюардесса испуганно отшатнулась.
‑ Это очень важно, ‑ начал он, стараясь сохранять спокойствие.
‑ Через минуту здесь произойдет взрыв. Понимаете? Если пилот не изменит курс, мы все погибнем.
Почему эта дура не верит ему? Сколько раз ей можно повторять?
‑ Идиотка! В сторону!
Оттолкнув ее, Фрэнк помчался к кабине летчиков. Споткнувшись, он упал на пол.
‑ Измените курс! ‑ закричал он. ‑ Ради Бога, измените курс!
Что‑то ударило в самолет. Опять раздался страшный скрежет, и невидимая сила потянула его из самолета. Он ударился головой и очнулся только, когда облака остались вверху. Нажав на кольцо, он обнаружил, что еще парит в воздухе, задыхаясь от недостатка кислорода. Недалеко от него висели обломки самолета. Возле покореженного корпуса летали изувеченные тела. Одно из них принадлежало стюардессе.
Фрэнк снова пролетел облака. Внизу блестела водная гладь океана. От страха у Фрэнка помутилось в голове. Он представил, что будет с ним, когда он с такой скоростью ударится о воду/И решил бороться за жизнь до конца. Судорожно нажав выступ кольца, он оказался чуть выше, но все равно продолжал падать.
Пятьдесят семь секунд непрерывного ада.
Еще раз.
Еще раз.
Ещераз.
Еще и еще раз, потому что иначе он разобьется, ударившись о воду, как о бетонную плиту.